Там, в Дали
Вот опять зима, холодно и настроение под стать погоде… Включим великую силу слова
Там, в Дали
С самого детства Аля была девушкой творческой и увлекающейся. И, как и все очень креативные натуры, она постоянно что-то путала и забывала. Нет-нет! Это происходило отнюдь не из-за рассеянности и равнодушия, что вы, право слово. Просто прелестная ее головушка работала с такой невообразимой скоростью, что мысли и мыслишки налетали друг на друга, путались, переплетались, хватались за хвосты сородичей,перескакивали через несколько ступеней и лихо мчали вниз по перилам. Где уж тут поселиться порядку. И при этом Алька смущалась своей забывчивости, стеснялась и переживала очень, включая на щеках две прелестные ямочки и виновато взмахивала шелковыми кудрями.
Но на этот раз Альбина, спасибо вам родители, вот ведь удружили с именем, превзошла саму себя. Она умудрилась перепутать всю свою жизнь. Разом. Аля заехала за мужем в девятнадцать часов, а он просил подъехать к девяти. Легкой походкой, райской птицей влетела она в офис мужа, сияя утренней зарей, в умных журналах пишут, к мужу именно так, не удрученной земными тяготами, легкой и воздушной… Дверь офиса осталась незапертой, и Аля во всей красе увидела картину. Ту самую, которая маслом. Муж вальяжно развалился в кресле, рубаха нараспашку, глаза блаженно прикрыты. А прямехонько перед ним из-под антикварного стола красного дерева весьма однозначно выгибалась замшевая юбка его секретарши.
Громы.
Молнии.
Занавес.
Какую-то сотую долю секунды Аля было собиралась закатить сцену. Услужливое воображение сразу подбросило подходящие картинки – визги, вопли, отвратительную гримасу мужа и «ты все не правильно поняла». Унизительно-омерзительно было даже представлять себе все это. Но отказать себе в удовольствии произвести фурор Аля не смогла. Она интеллигентно прокашлялась, сгребла со стола, с дальнего, незагаженного его края, ключи-телефон-кошелёк супруга, и, пропев «удачи вам, ребята», она упорхнула на свежий воздух. Победительницей. Полупарализованные ребята хватали воздух кто чем мог.
На работе она тут же взяла парочку отгулов, у неё их тыщи, она любимый и незаменимый сотрудник, и умчалась в Даль. Думать.
Далью назывался древний, как мир, посёлок очень деревенского типа, в котором подруга ее любимая Татьяна унаследовала дядькину избу. История эта уходила корнями в далекое детство, в луга, в траву с запахом полыни и мёда, старую покосившуюся мельницу на берегу стремительной речки, в тёплые бабушкины руки и бурчание деда. Там начиналась их вековая дружба, знакомства семей ещё в третьем поколении. Там заканчивалась жизнь уютная и понятная, безоблачная и полная веры в светлое будущее. Воспоминания эти пьянили, уносили в облака, но место обладало волшебным даром исцелять и возвращать силы. Туда они стремились всегда. Поэтому общими усилиями все три красавицы-подруги – Алька, Татьяна и Белка, старую избу отреставрировали, благоустроили, водопровод провели, тёплые удобства сотворили. И наезжали когда нужно. У каждой были ключи и моменты в жизни, когда нужно подумать и выбрать как жить дальше. Белка, разбогатевши неожиданно на целую сотню тыщ, там ещё и интернет спутниковый протянула. Чтобы был, вдруг пригодится, как в воду глядела.
В Даль Аля мчала практически не останавливаясь. Мыслям приказала сидеть спокойно, не шебуршиться почем зря, не мешать ей в дороге. «Вот доеду, и подумаю обо всем … Завтра». Мысли было устроили бунт, но девушка властною рукою пыл их неуемный укротила, провернув рычажок на радиоприемнике. Стройное тело машинки вздрогнуло, оглохло и помчало вперёд, под звуки наилучшей страдательной песни всех времён и народов « Знаешь, моя душа рваная….».
Дом уютно распахнул двери, вмиг растрогав настоящими любимыми запахами. Муж, дальше непечатно, по-другому про него пока не получалось, Даль не любил. Альбининых страданий и деревенских воспоминаний он не любил тоже. Не пристало, говорил он, такой образованной и интеллигентной девушке гордиться какими- то заплывами в зелёном ставке. Он вообще на многие вещи имел совершенно отличное от неё мнение, всячески стараясь указать жене ее место и подобающее поведение. Эстет и сибарит этакий. Интеллектуал с бокалом виски и сигарой…..
Ураган Катарина из Алькиной головы рванул на свободу. И чем больше она вспоминала и переваривала, тем сильнее и ярче становилось ее чувство облегчения. И все громче и громче повторяющаяся уже в тысячный раз песня.
« Господи, тринадцать лет прожили, а мне и взгрустнуть не о чем?! Что же я за зверь такой?! А где же обида, отчаяние, отрицание и горе?…» Горя не было, странным образом оно не возникало, хоть тресни. Думалось почему-то о жутко неприличных вещах. Например о рубашках, которые гладить больше не надо. Алька ненавидела гладить, а суженый, чтоб его черти забрали с его столом и замшевой попой из-под оного, носил только дорогие сорочки на пуговицах. Причём отутюженные супругой, прачечные не признавал. Вспоминались ещё разные конфузы, когда любимого несло важничать, а люди вокруг стеснялись и чувствовали себя очень не комфортно. Пренебрежение его к друзьям и честолюбие, величиной с небоскреб. В общем, ерунда в голову лезла всякая.
«Приберись в горнице, да и в голове приберись,»- вспоминала она как ворчала бабушка. Три дня Алька честно прибиралась. Выскобленный и натёртый добела дом сиял, как медный пятак. Бодро прошагала Алька на базарчик, выхватила у мясника вперёд бойкой тетки кусок изумительной телятины, с красивенькой косточкой. Набрала в корзинку корешков красивых, оранжевую до неприличия морковь. Чайных сборов прихватила, дрожжей. Дома развела бурную деятельность – суп справила, тесто завела, подушки-одеяла просушила и проветрила. Сухотравов развесила. Для запаха. К вечеру напекла пирогов и уселась ждать. Татьяна с Белкой свалились на голову как ком, снежный. Ворвались с воплями, наперебой расспрашивали, хором ахали, хором кляли, и ржали, вспоминая разное, тоже хором. Разговоров хватило до самого утра. Ровно на две пузатые бутыли красного полусладкого вина « Мони». Решено было подавать на развод. Окончательно и бесповоротно. Без сожалений и попыток примирения.
Дальше жизнь понеслась, будто в немом кино, когда аппарат даёт сбой и кадры несутся сломя голову, тесня и приминая друг друга.
Адвокату Аля все объяснила и дала задание оформить развод. Мужа, приходил, ясное дело, высказать своё крайнее неудовольствие ее поведением и прояснить ситуацию, она хотела спустить с лестницы, но он упирался, лось здоровый, с трудом, но вытолкала взашей. Квартиру пришлось продавать, имущество делить, спасибо, Господи, детей не дал. Половины всего, что осталось от прежней жизни, скромно хватало на неплохую квартиру в новостройках. И сильно не хватало на ту самую, старую двухкомнатную, с окнами-арками и высоченными потолками. О ней она мечтала истово, яростно, в деталях представляя цвет штукатурки и запах паркета. Оплатив услуги адвоката, закончив тяжбы и сведя дебит с кредитом, Алька уж было решила отказаться от мечты, не впервой, делов то. Но тут подоспела кавалерия.
Вмешались родители. В пылу страданий и сражений, Алька про них позабыла. Решила, что все объяснит им потом, чего же зря их пугать и тревожить. Да и стыдно как – развод! Это в их семье! Но поколение «альфа» ещё и не такие перипетии видало. Папа с мамой подтянулись как раз вовремя, выслушали, вроде даже и повеселели, закатали рукава и ринулись в бой. « Мы ж своих не бросаем!», помогли решиться на покупку той самой, заветной жилплощади. Перетаскали, проследили, обновили, утешили. Какое счастье все же, когда есть семья! И объяснять ничего не надо, и оправдываться никто не просит, и обвинений никто не выдвигает. Раз решила – так пусть и будет.
А тут ещё, в самом пылу баталий и оформлений, на работе Алька была выдвинута на повышение и дали ей отряд молодых бойцов, в обучение. Дни в компании настали трудные, нужно было им всем сообща изобрести нечто такое-эдакое, что-то, что бы позволило их славному краснознаменному объединению продержаться на плаву и не кануть в пучину долгов и разорений. Для этой благой цели были приглашены молодые сотрудники совершенно новой формации. Буквально с улицы. Этакие талантливые, одаренные молодые волки. Один из них, с длинными волосами, необъятными шароварами и глазами цвета Балтийского шторма произвёл на Альбину совершенно неизгладимое впечатление. Ситуацию очень усугубляли военно-полевые условия. Работали и днём и ночью. Молодежь изобретала невиданное, строила порталы и употребляла космические технологии, типа биометрических баз данных и управление голосом, Алька адаптировала всю эту красоту к запросам клиентов, поправляла и редактировала. Большая часть военных действий происходила даже не на службе, а в разрушенной ее новой старой квартире, поскольку именно ее команда вознамерилась этот тендер выиграть. Оставшиеся деньги она вбухала в суперскоростной интернет и новую электрическую проводку во всей квартире. На лампу ещё хватило, очень современную, стиля минимализм. Компы приволокли свои, домашние. Спорили, кричали и рожали истину сообща, поедая все, что попадётся под руку. Алька в духе времени, и не желая выпасть из команды молодых бандерлогов, забросила свои офисные костюмы и туфли «Альдо» на высоких шпильках из итальянской кожи. Свитер, вытянутый в разные стороны, майка и необъятные штаны с миллионом карманов приросли к ней навечно. И юноша тоже было прирос….
Опомнилась Алька через много месяцев, понимая, что угар битвы за судьбу компании закончился. Гонку они выиграли. Место под солнцем на сколько-то лет они себе пока отвоевали. На счёт ее поступили весьма приличные начисления, наняты были мастера для доведения квартиры до ума. И ее саму неплохо было бы довести до ума тоже.
Двое суровых дядек походили по ее хоромам, постукали, покряхтели и убили наповал четким вопросом «Сколько денег у тебя на это на все?!» Алька от неожиданной честности и прямоты воспылала к дядькам пламенной любовью, приперла журналы и картинки, четко обозначила фронт работ, закупила материалы. Составила смету и график, это она умела. Папа помог, дай Б-г ему здоровья. Мама же наезжала осуществлять руководяще- надзирательную деятельность, свято придерживаясь принципа « доверяй, но проверяй». Кормила тружеников, чем значительно ускорила процесс, полностью исключив возможные возлияния и прения. Таким образом, переложив на родителей основную и наитяжелую часть работ, как всегда впрочем, Аля отбыла в Даль. Думать. И было о чем.
Молодой и мускулистый программист Никита неожиданно стал занимать очень много места и в ее жизни, и в голове. Во-первых, она ничего такого вообще не планировала, а просто однажды вечером дала слабину, отпустила вечный контроль и позволила себе…. непозволительное. Слишком уж велико было притяжение. Ничего такого раньше в своей жизни она не встречала. От Никиты исходил космический магнетизм. Стоило ему приблизиться к ней на недопустимые тридцать сантиметров, как тело ее начинало жить совершенно своей неподвластной воле жизнью. Умственная активность при этом стремительно падала, приближаясь к точке невозврата. И было все это вместе так здорово, так замечательно чудесно, что Алька взлетала в воздух, парила над землей, глупо улыбаясь и мурлыча нежный мотивчик. Притяжение это было абсолютно обоюдным. Ник чувствовал Алино приближение позвоночником. Он отличал звук ее шагов от сотни других, тонкий исключительно ее аромат лишал его способности дышать. Его тело реагировало на ее приближение молодым неудержимым буйством, он трепетал и скрыть этот огонь делалось решительно невозможным. Все в их бригаде видели это притяжение, вдыхали эту волшебную алхимию и считали ее необходимой составляющей их команды и их успеха.
Ужасным в этом непреходящем мракобесии было то, что Ник был младше на непреодолимые семь лет. Целую вечность в сущности. Он, в свои двадцать шесть, был представителем совершенно другого клана. Молодым победителем. Толстовка, грубые ботинки и мотоконь японской породы.
Альбина же, будучи дамой разведённой, в свои почти тридцать четыре, но ещё же не исполнилось, значит этот год не считаем, чувствовала себя рядом с ним динозавром. Она отлично понимала, как эта картина выглядит со стороны, и ей ужасно не хотелось вляпаться в пошлятину ещё раз. Взрослая тетка и юноша томный. Фу. Береженого, как говорится, Б-г бережёт.
Распрощавшись с молодым викингом, «Лети, милый, ты свободен, как ветер!», раньше, чем это заболевание обретёт смертоносные формы, Алька отправилась зализывать раны. Тем более ей полагался очень даже законный отдых.
Тихую Даль засыпало сугробами, над некоторыми домами мохнатыми хвостиками поднимался дымок, вкусно пахло еловыми дровами и хрустким морозцем. Алька прибыла во всеоружии. Она гуляла, утеплившись невесомым финским пуховиком и шикарными новомодными валенками. Прилагался ещё волшебный шарф, огромного размера из шерсти золоторунных альпийских коз. Белка откопала в Ирландии.
Альбина читала книжки, трескала крыжовниковое варенье от тети Вали, третий дом справа на их улице, и пила чай с молоком. Молоко, кстати сказать, оказало на неё настолько целебное действие, что Алька стала видоизменяться, начав поправляться не по дням, а по часам. Сообразив, наконец, что фигура не врет, Алька рванула в город, к доктору. И оказалось, к величайшему ее изумлению, что молодой викинг сумел найти к ней подход. Очень даже глубокий. До такой степени, что внутри у неё теперь произрастал человеческий детёныш. Алька ошалела от радости! Родители ее, так те вообще падали в обморок от счастья по три раза на дню! Шутка ли…. А как же диагноз о полном бесплодии?! « Деточка, миленькая, кто вам сказал такую ерунду, вы здоровы, и очень даже, простите за каламбур, плодородны!!!!» Алька с ужасом вспоминала платную клинику, врача, холодного, как кусок стекла, и все то, что ей тогда пришлось пережить. Под ее неудержимым натиском и пугаясь такой нечеловеческой ярости, не устояла бывшая свекровь, рассказала, как сильно в детстве болел ее «мальчик», и как это ужасно отразилось на его здоровье… Лживые мелкие людишки! Отняли у неё столько сил и времени…
Летели дни. Размер Алькиного живота прямо пропорционально соотносился с количеством ее энергии. Сначала она чудным фарсом перешла на отличную новую работу. Лучше прежней, сохранив при этом наилучшие отношения со всеми. Дабы ничего не напоминало…. Затем рванула вычищать жизненное пространство. Первыми в мусор полетели вычурные картины с золотыми тиснениями, выбранные ее бывшим мужем. И на кой она их перла в новую квартиру?! Затем под дверь его мамаши отправилось приданое – старинная посуда, в завитках и жутких розочках. От следующего марша пострадал шкаф, со всем его содержимым. Врубив на полную громкость любимое трио « Виагра», « сто шагов назад… тихо на пальцах, лети , моя душа!…», Алька танцевала по комнате, вышвыривая все неудобное, давящее и тесное. Все старое, потертое и « пригодится» стремительно улетало, как осенние листья в ноябрьскую бурю.
Белка таскала мешки вниз, весело призывая поживиться окрестных бомжей, Таня утрамбовывала все лишнее, бурча про раскулачивание и помощь братским африканским народам. К вечеру Ленинский субботник постановили считать законченным, квартирные метры значительно опустели, чем увеличили и без того огромную жилплощадь. Татьяна и Белла отпущены были на свободу, невероятно обрадовав собственных мужей, уже не чаявших свидеться….
Ранним утром, веселая и довольная Алька, переваливающаяся, как гусыня Акка Кнебекайзе, и придерживая огромное пузо, можно подумать там слонёнок, а не ребёнок, отправилась в модный торговый центр за покупками. Красивым ее почерком в специальном блокнотике были столбцами расписаны необходимые приобретения. В графе «дом» значилась посуда, набор столовых приборов, взамен потемневшему бабушкиному мельхиору, новые полотенца – шесть штук, постельное белье, три набора. Гулять, так гулять! Маленькую комнату ее дворцовообразной квартиры она решила постепенно переделывать под детскую. Но это потом. Чтобы не сглазить будущее счастье. Загрузив удобную тележку всем необходимым, как хорошо, когда все можно купить в одном магазине!, Алька уже подруливала к кассе, когда нос к носу наехала своим животом на Никиту. Немая сцена. Постепенно искажающееся в бешенстве лицо викинга и быстро-быстрое хлопанье ресницами самой матроны. Не помогли даже предусмотрительно включённые дивные ямочки на щеках. Ник орал так, что вокруг начала собираться небольшая демонстрация в пользу прав женщин востока. Алька почему-то сначала улыбалась, а потом заревела. В голос. Оторав весь непечатный запас, Ник вдруг увидел, что она плачет. Схватил в охапку, и вместе с животом, поволок в соседнее кафе, разбираться. Проговорили до вечера. Он рассказал, как пытался пить, убиться на мотоцикле и скатиться в пучину горя и разврата. Безрезультатно. Глупо и неинтересно оказалось все на свете. Без неё. Алька поведала о возрастном неравенстве, пошлости мезальянса и других объективных причинах их расставания. При этом она ёрзала на стуле, заламывала пальцы и кусала губы – страстно пыталась держать себя в руках. Даже нет, в ежовых рукавицах, вот! Получалось плохо. Ник про мезальянс очень удивился, расстроился, и поведал про свои богатства, в виде квартиры в самом центре, и приличных очень даже сбережений, в виде честно заработанных кровных капиталов. Стальные глаза его, цвета Балтийского шторма, сводили ее с ума. Они пронзительно взирали в самую глубину, наполняя существованием и смыслом каждую клеточку, зажигая огни и сполохи, переворачивая душу.
Постановили войти в свободный союз. Жить вместе, пока обоим это подходит. Алька поддалась на эту провокацию, видимо находясь в глубоком балтийском гипнозе . У Никиты были далеко идущие планы жениться и записать наследника на своё законное имя. Он ужасно гордился тем, как здорово все рассчитал, не зря же накануне целый вечер бухали с Белкиным мужем, расспрашивая его о жизни и « вообще».
Странное дело, оказалось, что покупать чашки и выбирать полочку в ванную гораздо веселее вдвоём. А вешать ее, непрерывно целуясь и обнимаясь вокруг необъятного живота – вообще восхитительно. Молодой компьютерный гений Ник по собственной воле отпустил стального коня к другому рыцарю, выбрав себе нового, добротного, о четырёх колёсах и крепкой броне. Семья – это вам не хухры. Одна круглая жена чего стоит!!! Кроме компа, он отлично играл в шахматы с Алькиным папой, лихо вешал шторы для мамы, перескакивая с табуретки на табуретку, как заправский циркач. Фальшиво орал при этом арию Мистера Икс « пусть я шут, я циркач, так что же…» из Принцессы Цирка, чем поверг всю новоявленную семью в культурно- сердечный шок. «Я? Так я образованный! А меня бабушка растила, между прочим…»
Что же до разницы в возрасте и прочих составляющих, так решено было справляться по мере поступления. Очень, знаете ли, действенный метод. Можно ругаться, и спорить, и даже обижаться можно. Главное, чтобы недолго, очень уж жалко на это времени.
Альбина была абсолютно, нереально счастлива. Счастье решительно вломилось в ее купленную не по средствам квартиру в старинном доме с историей. Скакало шустрым пацаненком по длинному коридору за мячиком, тихо пело маминым голосом колыбельные, оглушительно орало «Гол!!!!» у телевизора и игриво мигало романтичной свечой в винном бокале. Делов-то было всего ничего: освободиться от старья и надуманной, не настоящей жизни. Отбросить предрассудки и заглянуть вглубь, где тайна и покалывание в пальцах от молодого, бешено набирающего силу Балтийского шторма.
Алена Баскин