Порча
Сразу вам замечу – проклятье на вас. Порча. Не скажу чтобы сильная, но неприятностей она вам доставит превеликое множество. Ведь нету счастья в личной жизни?
Ведунья была очень эээээ… странная. Не стандартная ясновидящая, а какой-то гибрид. В комнате светло и чисто, хрустальные шары красиво расставлены на тонких прозрачных полках – будто витают невесомые в воздухе. Никакой мистики, дыму и бархатных занавесей. Красота! Загляденье просто. Сама колдунья стройна и подтянута, стильная стрижка и тот минимум косметических ухищрений, который выглядит на миллион.
Девочки переглянулись.
– Мы вообще-то…
– Понятно, понятно. Для подруги зашли узнать и все такое. Усаживаетесь поудобнее, я не кусаюсь. И все вам ясненько и понятненько изложу.
Ворожея достала какие-то пергаменты и тяжелые большие карты. Красивые до невозможности.
Ирина, Анна и Дина переглянулись.
– Какая такая порча? – Дина верила в физику, земное притяжение и лошадиные силы, а в потусторонние не верила вообще. Пришла же за компанию, они всю жизнь с раннего детства все самое важное делали и решали вместе.
– Кому на нас порчу наводить?! – Анна, без пяти минут ведущий доктор-хирург и особа прямолинейная, слегка опешила.
– Почему это счастья нет?! – Ира, рыжая бестия с зелеными омутами бездонных глаз нахмурила соболиные брови. Она всегда была окружена многочисленными поклонниками, но будучи дамой трезвой и прозорливой, не покупалась на сверкающую праздничную мишуру богемных вечеринок. И в песнях ее, ну да, актриса и певица, куда же еще с такой внешностью, все чаще проскальзывали грустинки одиночества.
Колдунья раскинула карты. В течении шестидесяти бесконечных минут три девушки разглядывали яркие картинки, выплескивали ассоциации, все равно уж пришли, так чего уж, а с ними затаенные страхи и постаревшую боль. Непрошенные слезы сменялись звонким хохотом и судорожными всхлипываниями.
Очень они понравились колдунье. Вся троица. Смотрят открыто прямо в глаза, не кусают и не подначивают друг дружку, внимательные и правильные какие-то. Давно она таких не встречала. Ворожея выдала каждой барышне маленькую бутылочку с красивым сухоцветом внутри, между прочим сама производила, научилась на специальном курсе, приказала пробку вытаскивать после захода солнца и оставлять открытым на всю ночь, «фильтровать» энергию прожитого дня. (Как красиво придумала, правда?!) Девицы удалились восторженные.
Ирина вдруг вспомнила, что давненько не брала в руки свою акулеле, а ведь когда-то она очень неплохо играла. Вот бы вплести эту мелодию в новые песни…
Дина в какую-то минуту вдруг поняла, что больше не сердится на своего отца. Много лет она с остервенением жуткой травмы лелеяла свою к нему злость и обиду. Бросил ее, как посмел! Ведь он обещал… Дома она первым делом полезла в ящики и вернула на старое место портрет навсегда молодого каскадера, с глазами Ален Делона и улыбкой Пола Ньюмана. Папочка… Вот она ее страсть к мотоциклам и железкам – генетическая связь и преданность делу любимого человека.
А Анна… Оперирующий хирург – натура доскональная, любящая правильные диагнозы и точные разрезы. Анна весь вечер пересматривала старые альбомы. Мелькали черно-белые любительские снимки, лица соседей и учителей, старый двор и скромная весьма клумбочка, которую разбила под окнами тетьЛюбушка…. Потертые десятилетиями картинки открыли временной портал . Садик, школа, какой-то праздник, где вся их троица с жуткими шарами бантов на голове. И…. Вот же оно!!!!
Четыре часа утра – замечательное время для звонка подругам. Перекрестный разговор, все трое на одной линии.
– Девочки!!!! Вот оно! Я нашла!!!
– Вот уж ни минуты не сомневалась, а главное вовремя-то как… – Ира вернулась с концерта в своем клубе и только только задремала.
– У тебя есть две минуты, потом ты труп! Выкладывай – Дина была строга и даже в телефоне был слышен ее бесконечный зевок.
После короткого неожиданного совещания косяк был обнаружен и большинством голосов принято решение его исправлять.
В выходные ехали очень долго, путались, сверялись по карте, умоляли GPS не чудить, возвращались и наконец-то добрались до элитного поселка очень городского типа. Практически на краю географии. Домины стояли один другого краше. Дворцы. Оглядев размеры участка, Юлию Смехореву они решили позвать хором, по-громче, дабы услыхала она их в своем тереме прямо от ворот.
– Юляааа! Юль! Ну Юлька!! – орали три слегка помятые дорогой фурии, стоя у кованных врат дивной купеческой усадьбы . Юля училась с ними в одном классе, все десять лет. Когда-то давно, сто тысяч лет назад, они были свидетельницами страшного злодеяния. У тихони и трусихи Смехоревой одноклассники сперли куртку. Сперли и спрятали. Для смеху – потеха была глядеть, как зареванная Юлька-мышиный хвост носилась по раздевалкам и, завывая, разыскивала пропажу. Ира, Аня и Дина в проделке не участвовали, но и не вмешались. Пошли себе домой к бабушкиным пирогам и диванному благополучию. А теперь вот, после посещения колдуньи, всплыло какое-то проклятие и они решили извиниться. Исправить старую несправедливость. На пороге дома-терема показалась удивленная донельзя дородная дама. Ее – главного прокурора небольшого портового города, давно никто не величал Юлькой! Глаза ее сначала прищурились, а потом распахнулись от неожиданности. Вот уж было визгу, и криков, и обниманий всяческих с прижиманиями. Юлия, давно уже Николаева, дев наших простила. Про куртку помнила, но зла и обид не копила. Вредно для здоровья и по службе не полагается. Хотя и слез в свое время пролила цельный океан. Обидно ей было очень, что нет настоящих подруг, что обижают и дразнят, и что не жалеет ее никто кроме мамы. Оставляла всю троицу ночевать, но отважные путешественницы выдвинулись восвояси. И зря, между прочим. Именно где-то посредине пути, там, где они уж блуждали с утра, разверзлась хляби небесные и гроза силы невиданной ринулась растерзать несчастную их хонду. Пытались пересидеть ливень в машине, прятались от дождя на сеновале огромного амбара – вот буржуи, амбаров понастроили размером с футбольное поле!, утопали в грязи и , обессилевши напрочь, поняли, что своими силами не выбраться им из размытой сельской дороги, завязнув по самое «не могу» на японском скакуне.
Анна, отправившись за помощью, поразила эффектным возвращением на тракторе. Тракторист невероятно веселился, был трезв и на редкость остроумен, лихо вытащил несчастную хонду, денег не взял, а вот Анин телефончик как раз попросил. "Не часто, говорит, ко мне в хижину – всего то три этажа и земли гектаров сто – являются такие красавицы. Мокрые насквозь и орущие матом, как портовый грузчик". Эффектное такое знакомство получилось.
– Мам, ты не представляешь кто ко мне вчера приезжал! – кричала в трубку главная прокурорша. – Девочки, Дина-Аня-Ира, ну в классе со мной учились, помнишь?!
– Еще бы не помнить… Наглые такие девицы, видела их в фейсбуке. Я помню как ты из- за них рыдала…
Мама никогда не отличалась особой деликатностью, и с прокурором разговаривала будто с нашкодившей десятилеткой. Переубеждать и доказывать ей что-либо было бесполезно.
Ненавижу прямо их, и мамаш из, все строили из себя этаких дам высокородных…
Застарелые материнские обиды и комплексы вдруг ринулись наружу, выплеснулась из трубки и понеслись по комнате, подозрительно попахивая ненавистью и завистью.
– Мам, а ты это… порчу на девчонок случайно не наводила?! – прокурор была смущена немного, слава Б-ну никто не слышит, глупость же несусветная.
– Какие они тебе “девочки”?! – мать взвизгнула и перешла на высокие децибелы. – Забыла как они нос от тебя воротили и посмешище из тебя делали?! – Юлия Николаевна отодвинулась от визжащей трубки и вдруг некстати подумала, что от этих воплей и правда, хотелось бы нос отворотить. Сбежать подальше. Мама была человеком очень сложным и глубоко несчастным. Но обладала уникальным даром делать несчастными всех, кто приближался или входил в ее круг. И дочь свою единственную в первую очередь. Юлия позволила себе непозволительное. Прокурорским металлическим голосом она спросила еще раз:
– Мама, к кому ты обращалась и что ты сделала?!
Сглаз и порчу маман наводила с какой-то сельской ведьмой. За целых десять тыщ рублей – большие в свое время деньги.
Юлия Николаевна с мамой наскоро распрощалась и отправилась думать. Для сложных мыслительных процессов был у нее в доме особый уголок – кресло глубокое ручной работы, в него можно было погружаться, словно в морскую пучину, плед невесомый, и подставочка специальная в кресле для чашки. Очень мадам прокурор чаи уважала. Чашки везла из самого стольного града Лондона, разные по форме и по назначению. Была успокоительная чашка, праздничная была, была специальная горевать. На этот раз выбрала себе пузатенькую яркую расписную, чтобы думать обстоятельно и серьезно.
С мамой надо было что-то решать. Пока она лично ей, Юле, жизнь портила, это было еще куда не шло. Это ее крест, думала преданная дочь. Вот и последняя ее любовь улетучилась под маманиным напором – не выдержал муж всего потока грязи и ненависти, который несла с собой теща. Теперь выяснялось, что мама, не жалея денег и времени, портит жизнь и совсем чужим людям. И уже давно. Аромат хорошего чая, тепло, разливающееся по телу, грохот дождя за окном – Юля задремала. И во сне вдруг пришло решение – понятное и простое.
Через неделю радостная прокурорша звонила вновь обретенным подругам и весело докладывала: мать в церковь отвезла, каяться заставила, батюшка очень душевный попался, теперь ее мамаша в приходе главной активисткой стала. Из церкви не вытащить, грехи замаливает. И смех и слезы. А, да , главное то забыла – порчу сняли, специальным обрядом, у колдуньи.
Девушки посмеялись, почирикали о разном о девичьем, отпраздновали все вместе, наобещав не теряться и Юлию не забывать. Да и зажили каждая своей жизнью. Да только стали происходить у них чудеса небывалые.
Сначала к Юлии Николавне муж ее бывший вернулся. Прощения просил и изъявлял готовность все начать сначала. Но только с мамой просил держаться на расстоянии. Юля мужа простила, про маму все рассказала, и расцвела необычайно.
Анна в своем хирургическом отделении комиссию высокую принимала, показывала им как удачно они оперируют на новом лазерном оборудовании, комиссию тракторист как раз и возглавлял. Уж как обрадовался Анну завидев! Инженер по этому самому оборудованию. Теперь они в течении недели частенько живут в городе, а на выходных пропадают в загородном доме, который для буржуев. Анна на тракторе вышивает по фазенде, к великой радости новоявленного супруга.
Ира – красавица и умница – во дворе бомжа нашла. Пожалела и домой привела, а когда отмыла – известный продюсер оказался. Отправился гулять, выпив лишнего, и его машина сбила. К грязному мужику на обочине долго никто не подходил, он еле-еле до Иркиного двора доплелся. Теперь любовь у них, настоящая. Почему-то оба от шоу мира устали, решили детский музыкальный центр открывать. Таланты выращивать.
Ну а Дина… На нее вообще счастье с неба свалилось!!! Вот прямо 90 килограммов чистого счастья. Она пообещала другу подменить его в смысле промышленного альпинизма, на новом высотном здании … Как раз один горе-программист полез голубя спасать, тоненький подоконник как-то плохо закрепили. Вот он к Дине в люльку и прилетел. Вовремя она мимо их окон проплывала. А полез, потому как безбашенный совсем, ничего не боится, как раз ей под стать.
Красивая ведунья с модной стрижкой закрыла последнее окошко в своем компьютере. Все. Все карты сошлись. Картинка сложилась. Очень она любила такие вот дела – когда все ладненько и славненько складывается. Все запросы прямо один к одному. Она отослала отчет компаньону-гроссмейстеру, они "ведьмин" бизнес вдвоем строили, просчитывая свои многоходовые партии и риски. Очень здорово у них получилось.
– Мам!! Мама! Ну хватит уже колдовать, очень кушать хочется! – прокричал детский голосок из кухни. Аромат жареного мяса манил необычайно…
А в старой школе уборщица тетя Маша полезла в древний шкаф в раздевалках. Выбрасывать станут, а вдруг там нужное что завалялось, позабывают, ищи-свищи потом, ходят и ревут, а толку то… Из дальнего угла безразмерного гардероба извлечена была на свет яркая красная когда-то куртка….